Взгляд изнутри. Аспирантура в EPFL. Часть 3: от поступления до защиты

qwxo65fq-rfejj0nan-jiowfwva.jpeg50-летнему юбилею EPFL посвящается

В 30 октября 2012 года на руках у меня был билет в один конец, до Женевы, и большое желание получить степень доктора философии (PhD) в одном из престижнейших университетов Европы, да и мира, пожалуй. А 31 декабря 2018 я провёл свой последний день в лаборатории, к которой уже привязался. Пора подвести итоги, куда привели меня мечты за последние 6 лет, поговорить об особенностях жизни в стране сыра, шоколада, часов и армейских ножей, а также пофилософствовать на тему, где же жить хорошо.

О том, как поступить в аспирантуру и что делать сразу же по приезду рассказано в двух статьях (часть 1 и часть 2). Для школы по компьютерным наукам я обнаружил свой довольно подробный мануал тут. В данной части пришла пора закончить подзатянувшийся рассказ об аспирантуре в прекрасном университете, в одной из самых богатых и в то же самое время бедной стране — Швейцарии.

Disclaimer: цель это статьи в доступной форме изложить основные момент научной жизни аспиранта в EPFL, возможно, когда-нибудь часть нижеизложенных мыслей будет воплощена в РФ при реформировании университетов или в программе 5–100. В спойлеры убрана дополнительная, раскрывающая информация и примеры, возможно, некоторые моменты излишне обобщены, но, надеюсь, это не испортит общую картину повествования.
Что ж, поздравляю тебя, мой дорогой друг, ты поступил в аспирантуру в один из лучших ВУЗов Европы и мира, наладил свою бытовую жизнь, о которой подробнее мы ещё поговорим в следующих частях, прошёл необходимые тренинги по технике безопасности и работе в лаборатории. И вот уже пролетело полгода, начальник, профессор безмерно доволен (или нет –, но это не точно) результатами, а впереди замаячил кандидатский экзамен — первое серьёзное испытание ну пути к получению степени доктора философии aka PhD.

rwnlhma6jgkb3ztfbl-hduylami.jpeg


Поехали! Переезд из Лозанны на новый кампус в Сионе в апреле 2015 года

«Кандидатский минимум» по-швейцарски


В конце первого года обучения каждого аспиранта, а точнее кандидата в аспиранты, ждёт экзамен на профпригодность. Перед этим прекрасным моментом зачастую аспиранты мандражируют, хотя случаи, когда кого-то выгоняли, можно пересчитать по пальцам. Связано это с тем, что кандидаты проходят несколько ступеней фильтрации:

  1. формальный при подаче заявления в школу,
  2. персональный на интервью и презентации,
  3. социальный, когда перед финальным решением о приёме, профессор или лидер группы спрашивает своих сотрудников, понравился ли им человек, вольётся ли он в коллектив.


Если кого-то и выгоняют, то делается по формальным и объективным причинам, например, регулярное и грубое нарушение правил ТБ или совсем плохие научные результаты.

Так что бояться экзамена первого года совершенно не стоит, ибо в общем и целом экзамен намного более лёгкий, чем в РФ, где надо сдать философию, английский, специальность и ещё написать кучу отчётов о проделанной работе.

Есть несколько формальных критериев доступа к экзамену (может варьироваться от школы к школе):

  • Закрыты 3–4 кредита ECTS из 12 или 16 (об этом ниже), в зависимости от программы / школы. В моём случае это была EDCH — докторская школа по химии и химической технологии.
  • Подготовлен письменный отчёт о проделанной работе и планах на будущее. Кто-то требует кратко на 5 страниц, кто-то считает, что надо написать мини-обзор литературы.
  • Выбрана комиссия из 2–3 профессоров (зачастую внутренние).


Все телодвижения заносятся в электронную систему учёта (о ней ниже), отчёт загружается туда же, как и имена и фамилии профессоров. Минимум бюрократии и почти полное отсутствие расхода бумаги (буквально пару форм надо заполнить и подписать). Хотя, беглый опрос показал, что EPFL внутри сильно неоднороден и, например, в EDBB (школа по биологии и биотехнологиям), электронную систему используют иначе.

На экзамене перед комиссией, которая включает и научного руководителя, необходимо рассказать презентацию и ответить на вопросы. Иногда они бывают действительно философскими, однако, никто не будет пытать «вопросами из учебника», как, например, напишите такую-то формулу или заставлять рисовать диаграмму состояния железо-углерод со всеми аустенитными и мартенситными превращениями.

Ушедшая в народ диаграмма железо-углерод


-_7-fmhxfnbsjg5tq2quhb2yxag.png


Кстати, диаграмма для запоминания не из лёгких. Источник

Считается, что эту информацию кандидат найдёт где-нибудь в учебнике или справочнике, а вот способность думать, оценивать факты и делать корректные умозаключения — такого в книгах, к сожалению, нет.

Европейские кредиты (ECTS): что это такое и с чем это едят?


Если вы подумали, что я буду писать про кредиты финансовые, то разочарую. ECTS — общеевропейская система учёта и перезачёта времени, потраченного на обучение тому или иному предмету. Количество часов для получения одного кредита немного варьируется, но в целом стандартизировано — около 15 часов на один ECTS. В EPFL считается нормой 14–16 часов за один ECTS, что примерно соответствует полу-семестровому курсу по 2 академических часа в неделю.

Электронная книга курсов
В электронной книге курсов (course book), которая своя для каждой школы, это выглядит следующим образом: справа ценность курса в кредитах, суммарное количество часов и расписание:
8angkcbqsv5eegfkevzirkdpczw.png

Однако, есть и такие курсы, где за 30 часов дадут только 1 кредит.


По состоянию на 2013 год действовало следующее правило: для магистров необходимо было набрать 12 кредитов за всё время обучения в аспирантуре, тогда как для специалистов — 16. Обосновывалось это тем, что программа специалиста короче, а, следовательно, надо добрать различными курсами вот эту самую разницу в полгода.

Лайфхаки и плюшки
В системе предусмотрено несколько лайфхаков и плюшек:
  • Каждый год можно получить 1 ECTS за посещение конференции при условии наличия доклада (постер или презентация — не важно). Так можно делать 2–3 раза за всю аспирантуру, соответственно, -20–25% к нагрузке.
  • Можно пройти курс в другом ВУЗе, не EPFL или посетить зимнюю/летнюю школ. Предоставить одну (!) единственную бумагу, где будет указан эквивалент потраченного времени в кредитах, и заполнить специальную форму. Всё, от студента больше ничего не требуется, остальные вопросы решаются между ответственными людьми.

NB: Зачастую участие в конференциях и летних/зимних школах может быть проспонсировано самой школой EPFL. Для этого необходимо заполнить форму и написать мотивационное письмо от научного руководителя. Полученных денег хватит, например, на оплату проезда, что уже неплохо.


В конечном счёте, по окончании аспирантуры в приложении к диплому все курсы и конференции будут указаны отдельно:

1rbqz4inn2mdh9kermqs_e2gh2c.jpeg

Бюрократия


К счастью, вся бюрократия скрыта внутри системы. Особенно это касается стандартных вопросов и процедур таких, как заполнение отчётов по командировкам и прочее. Поэтому в ~95% случаев сотрудник никак не сталкивается с заполнением бумажек и форм, а только вносит свои данные в систему, получает pdf файл для печати, который подписывает и отправляет дальше по инстанции — swiss precision. Конечно, это не касается «особенных» случаев, когда нету какой-то стандартной инструкции — тут может всё затянуться очень надолго, как и везде, собственно.

Командировки: Швейцарии vs Россия
В EPFL по возвращению из командировки все чеки, проездные и т.д. подшиваются и сдаются. Естественно, отчёт отправляется в бумажной форме, но он всё равно дублируется и хранится в системе SESAME в электронном виде. Обычно секретарь сам (а) вносит все расходы в систему по предоставленному отчёту, заодно проверяя все расходы, а затем попросит подписать одну бумажку на компенсацию расходов, которая будет сформирована внутри системы. Думаю, через пару лет у каждого будет электронная подпись и вся процедура будет полностью электронной.

Какие-то мелкие расходы в 2–5–10 франка можно внести в отчёт без наличия чеков (на честном слове, да). К тому же, всегда действует здравый смысл: если человек едет из А в Б, но потерял билет, например, то ему всё равно возместят. Или, например, в Лондонских аэропортах аппарат «съедает» билет на выходе, тогда подойдёт и обычная фотография билета. И последнее, если билеты и гостиница заказаны через лабораторную кредитку (да и такое имеется!) или через специальное бюро, то ни каких бумаг для отчёта предоставлять не требуется, они уже привязаны к коду поездки внутри SESAME.

Теперь, как обстоят дела в России. Однажды меня пригласили в один прекрасный город за Уралом (не будем раскрывать всех подробностей) прочитать лекцию по своей научной тематике. По счастливому стечению обстоятельств, я в этот момент был в Москве, мог прыгнуть в самолёт с маленьким чемоданом на перевес и за пару часов долететь до места назначения. После научного семинара меня попросили подписать «договор на бесплатное оказание услуг», несколько ведомостей, а корешок посадочного талона на обратный рейс мне пришлось переслать в конверте.


Наглядное сравнение российской и швейцарской систем
Когда-то давно я получил грант от РФФИ на поездку на конференцию на Родос (об этом я писал в первой части), после которой меня заставили переводить все чеки на русский язык.

Один мой коллега по опасному бизнесу привёз из поездки в Израиль чеки, где часть сумм была указана в евро, а другая в шекелях. Все чеки разумеется на иврите. Однако, почему-то никому в голову не пришло заставлять переводить с иврита, просто поверили на слово где какая валюта. Зачем самому у себя, со своих же грантов воровать, верно?!

Да, есть поле для злоупотреблений, но обычно это всё пресекается на корню, когда речь заходит о больших сумма, а не тратах в 200–300 евро на конференциях.


Публикация статей и написание грантов


Важным показателем эффективности и «крутости» учёного считается его индекс Хирша (h-index). Он показывает, как хорошо цитируются работы конкретного автора, соотнося количество статей и их «качество» (количество цитирований).

В России сейчас ведут борьбу за повышение индекса Хирша у исследователей и повышения качества журналов (иначе говоря, импакт-фактор или IF, impact factor), где эти работы публикуются. Метод прост: давайте платить надбавку за хорошую статью. Можно много спорить на тему этого управленческого решения, однако, к сожалению, они не решает двух главных проблем: недофинансированности российской науки, в целом, и «колхоза» авторов, когда включают и тех, кто имел прямое отношение к работе и тех, «кто рядом сидел».

Как ни странно, в EPFL практически нет доплат за статьи, считается, что учёный и сам будет публиковаться, если он чего-то хочет достичь, а если не хочет, то пожалуйте на выход. Конечно, если контракт постоянный, то завершить его сложно будет из-за отсутствия публикаций, но обычно к этому моменту профессор обрастает преподавательской деятельностью, различными комитетами и административной работой. Например, должность декана выборная, есть срок занятия этой должность в несколько лет.

Моё видение решения этой проблемы
Все импакт-факторы журналов известны и находят в открытом доступе. Необходимо установить ясный коэффициент перевода из IF в рубли, скажем, 10k за 1 единицу IF. Тогда публикация в относительно хорошем журнале Nanoscale (IF=7.233) будет стоить 72.33k рублей на коллектив авторов. А Nature/Science до 500k рублей. А лучше дифференцировать 5k за 1 единицу IF в крупных городах и федеральных научных центрах и 10k в новых (до 5–7 лет) и региональных центрах.

Затем такая надбавка за публикацию должна выплачиваться не каждому автору, а всему коллективу авторов, чтобы не было желания включать левых людей в публикацию. То есть если это «колхоз» из 10 человек, то каждый получит по 7k, а если это 3–4 реально задействованных в проекте людей, то по ~20–25k. У учёных появится прозрачный экономический стимул писать в хорошие журналы, выправлять английский язык (например, заказывая вычитку статей) и не включать «консультантов».

Итого: научный сотрудник сможет получать на уровне профессора или даже директора института, занимаясь любимым делом. Появится вилка возможностей: вертикальное (карьерная лестница) или горизонтальное (больше разных проектов и тематик, больше аспирантов и студентов, больше заработанных денег) развитие.


В целом, ничего сложного в публикации статьи нет, если она качественно выполнена и предполагается, что она будет интересна публике. По своему химическому опыту скажу, что первые 3–4 статьи в серьёзные журналы идут тяжеловато, потому что не учтены какие-то факторы при её подготовке (общая стилистика, представление важных и неважных результатов, готовый список рецензентов, в том числе с которыми аспекты работы обсуждались на конференциях и встречах и т.д.). Зато потом они начинают вылетать, как горячие пирожки из печки. Особенно, если тема находится в мировом топе, а последним в списке авторов стоит известный и авторитетный профессор.

Тут же возникает и следующая дилемма: топовый всемирно известный профессор (aka большие корпорации), когда внимание к своей работе надо буквально выскребать по крупицам, или лидер группы с большим и амбициозным проектом (aka старт-ап), где можно огромнейший стимул к развитию и опыт многозадачности.

Хотя у физиков и биологов, например, получение результатов, годных для статьи, может занимать до нескольких лет, поэтому 1–2 публикации за докторантуру считаются нормой.

Однако, вынужден разочаровать романтиков науки: как и везде, часто за публикацию в высокорейтинговом журнале отвечает не качества самой работы, а знакомства с нужными людьми. Да, то самое кумовство, с которым стараются бороться, но человеческую природу исправить сложно. Даже в самом EPFL есть один престарелый профессор, под чьим именем иногда публикуются довольно мутные работы в хороших журналах. Но это большая тема для отдельной статьи, где сплелось всё: пиар, желание журналов заработать и честолюбие авторов.

И, конечно же, аналогичная ситуация с грантами. Первые несколько заявок могут быть провальными, но потом грантописательская деятельность встаёт на конвейр. Хотя формально от аспирантов не требуют заниматься грантами, тем не менее в процессе поучаствовать можно.
Не знаю, как сейчас с заявками для Российского Научного Фонда (РНФ), но 7 лет назад заявка на грант в РФ требовала фактически пачку бумаги, равно как и отчёт. Заявки и отчёты для швейцарского научного фонда Swiss National Science Foundation (SNSF) редко превышают 30–40 страниц. Надо писать кратко и ёмко, чтобы экономить ресурсы и время других участников процесса, рецензентов.

Конкретных планов по статьям нет, но в общем и целом, мой профессор говорил так:»Если публикуете 1 статью в год, у меня к вам нет вопросов. Если две, то великолепно! » Но это химия, про физиков и лириков сказано выше.

И последнее, публикация статей медленно, по-пластунски ползёт в сторону открытого доступа (aka open access), когда платит сам автор или за автора научный фонд, вместо привычной модели, когда платит читающий. В ЕС принята директива, которая призывает в скором времени все исследования, финансируемые по линии ERC, публиковать только в открытом доступе. Это первый тренд, а другой тренд — видео-статьи, например, уже 3–4 года существует JoVE — Journal of Visualized Experiments, а не успешный блогер. Это журнал также способствует распространению знаний о научных открытиях в простой и понятной форме.

SciComm и пиар


И раз уж выше прозвучало слово пиар, то в современной науке есть простое правило: свои исследования и достижения надо максимально рекламировать — пиарить. Писать статьи для научно-популярных порталов, писать обзорные статьи для научных журналов, подготавливать материалы на тот же Youtube, LinkedIn, Twitter, Facebook и VK. Использовать по максимум социальные сети. Зачем это нужно? Ответ прост: во-первых, никто, кроме самого автора оригинальных исследований не сможет лучше описать свои идеи и достигнутые результаты, а во-вторых, это банальная прозрачность науки перед налогоплательщиками. На Западе это очень любят!

gwhrh4thso1i00tai4aptc_on5i.jpeg


Подробнее со статьёй можно ознакомиться тут*
*LinkedIn — организация, запрещённая на территории Российской Федерации

Научный пиар, как он есть
Одно классное видео из первой статьи ACSNano:

Видео самой публичной защиты в EPFL:



Один мой знакомый ирландец через Twitter чуть ли ни ERC и национальные гранты выигрывает, потому что в Твиттере есть аккаунт S&T council, который бдит где и что происходит, где есть пресловутые «точки роста».

b13pjsbqnwkloljpm9zhr7mwzky.jpeg


Твиттер курильщика правильного учёного, повёрнутого лицом к общественности

К тому же, сейчас набирают популярность различные конкурсы, нацеленные на краткое и ёмкое повествование о науке. Например, FameLab, организуемый британским консулом, «Ma these a 180 seconds», Science Slam в России, «Dance your PhD», проводимую уже в 11 раз под эгидой журнала Science (в 2016ом году победителем стал россиянин, например), и много-много других. Например, одно из ближайших мероприятий пройдёт в рамках XX Sol-Gel Conference, где студенты могут принять участие абсолютно бесплатно!

В том же FameLab для прошедших предварительный отбор организуют мини-школу в выходные, где рассказывают, как доносить информацию, как начинать и заканчивать рассказ, а по большому счёту тот же самый pitch. В своё время я участвовал в такой школе, которая была организована и проведена в самом ЦЕРНе. Необычно ощущать себя на поверхность самого грандиозного научного сооружения и осознавать, что где-то внизу протончики летают почти со скоростью света по трубе в 27 километров. Впечатляет!

Для многих людей науки это дверь в новый мир! Зачастую, гениальные учёные просто не знают как, стесняются или боятся выступать перед публикой, но именно такие конкурсы и позволяют сломать барьеры и пересилить себя. Так, один мой знакомый биолог, пробившись на финальный этап FameLab, стал scicomm евангелистом. Мне кажется, для него это стало довольно крутым поворотом в карьере. Посмотрите сами:

Или вот выступление Радмилы про комплексы урана на буквально неделю назад прошедшем конкурсе «Ma these a 180 seconds»:

Про менторство


Как бы все не были вежливыми и проявляли уважение друг к другу, нередко случаются конфликты, а интересы начальника (профессора или групп лидера) расходятся с желаниями и чаяниями работника (аспиранта или постдока). EPFL, как конгломерации в десятки тысяч людей, тоже подвержена этим процессам. Чтобы помочь аспирантам в первые несколько лет их пребывания в стенах ВУЗа, в 2013 году был введён обязательный институт менторства.

Что менторство aka наставничество значит для аспиранта?

Во-первых, научно-техническая экспертиза идей аспиранта. В принципе, ментор должен получать такие же отчёты и планы исследований 1–2 раза в год, как и сам профессор и руководитель аспиранта.

Во-вторых, ментор — третейский судья в спорах между аспирантом и профессором. Если профессор по тем или иным соображениям отвергает предложения и идеи аспиранта, тогда ментор взвешивает все доводы двух сторон и пытаясь решить конфликт.

Здесь стоит оговориться, что в EPFL, несмотря на все усилия администрации, есть профессора-абьюзеры, которые выжимают последние соки из студентов и аспирантов — иногда даже случаются скандалы. В данном случае ментор может поддержать студента, помочь обратиться в администрацию той или иной школы. Это важный аспект обучения, так как для многих аспирантов переход в другую лабораторию или решение прекратить обучение в аспирантуре является чуть ли не личной неудачей планетарного масштаба, поэтому они готовы терпеть практически всё, чтобы этого не случилось. Однако в EPFL этого не стоит бояться, так как есть самые разнообразные пути решения проблем и сотрудники, особенно административный персонал всегда готовы помочь, потому что это напрямую влияет на имидж университета.

В-третьих, ментор может помочь с карьерные советы и networking. Ментор также помочь советами и контактами для будущей карьеры доктора.

Кстати, пока готовилась данная статья, снял для менторского клуба МГУ (Mentors Club MSU) видео о том, что же такое менторство в EPFL. Любой желающий может обратиться ко мне через данный клуб тут.

Преподавательская практика: ад или рай?


Каждый аспирант, подписывая контракт, обязуется 20% рабочего времени потратить на преподавание (teaching assistance). Это может быть, как проведение семинаров с разбором заданий, так и работа в лаборатории со студентами (практикум).

Здесь я не могу писать за всех, быть может, кому-то она, практика, и доставляет удовольствие, но мой опыт оказался не слишком-то и позитивным. Конечно, зависит от того, как к этому относиться: можно делать на «от#$@&сь», а можно пытаться студентам что-то рассказывать и показывать, пытаться соединить воедино разные разделы химии наводящими вопросами.

8pkj1nr1atac-nmi8x-vl9ezeuu.jpeg


Как преподавательская практика выглядит внутри системы ISA

В течение двух лет я вёл практику по ИК-спектроскопии и флуоресцентной спектроскопии (по два семестра). После 200 студентов я могу сказать, что только процентов 10 относились к практикумам с должным уважением. интересом и делали всё аккуратно и в срок. К сожалению, доля коренного, швейцарского населения среди таких «вундеркиндов» исчезающе мала.

Реквием по практикуму
Первый практикум по ИК был совсем детским. Обычно группа уходила за час, иногда 1.5, вместо положенных 3. Всё просто: рассказал теорию, показал, как работать с прибором и вуаля «детки» померили 5 образцов (на каждый по минуте, две) и ушли домой считать, искать информацию и готовить отчёт. Через неделю они приносят отчёт, я его проверяю, ставлю оценки. Однако, были гениальные индивидуумы, которым лень было писать и оформлять отчёт. Были и те, кому было лень просто поискать ИК спектры самых распространённых полимеров. Они их видели и трогали руками (!), то есть не угадать просто невозможно, так как 4 из 5 — ПЭТ, ПВХ, Тефлон и ПЭ, один образец — порошок аспирина (да, тут надо повозиться). Были и те, кто не мог ответить на довольно простые вопросы из серии: «а как полимеризовать мономер?» Один раз человек 5 стояло у доски, пытаясь вспомнить стадии реакции радикальной полимирезации, которую они проходили буквально в прошлом семестре, и зачем там используется часто хлор — не вспомнили…

Другой практикум был по флуоресцентной спектроскопии: сколько хинона в Швепсе. Задача по аналитической химии на построение калибровочной кривой и определение неизвестной концентрации. Мы такое в СУНЦе в 11-ом классе делали. Так вот, студенты-бакалавры задачу эту делают плохо, за числами не следят, статистики не знают, хотя практику по аналитическим методам и статистика с обработкой результатов у них была — я узнавал. Некоторые даже навеску и стандартные растворы приготовить не могут… на 3-м курсе бакалавра, да. Стоит ли после этого удивляться, что швейцарские аспиранты — вымирающий вид?!

И в качестве вишенки на торте, негласное правило: ниже 4 из 6 ставить нельзя, иначе студент обязан пересдавать, что не нужно ни студенту, ни преподавателям.


Да, не стоит ни на минуту забывать о том, что не только преподаватель оценивает студента, но и студент в конце каждого курса выставляет оценки преподавателю. Самое печальное, что эти оценки студентов воспринимаются слишком серьёзно –до увольнения преподавателя дело, быть может, и не дойдёт, но запрет на преподавание получить вполне можно. А профессор — не совсем профессор, если у него нет 1–2 курсов для студентов, то есть репликации знаний. Когда это работает в сторону поощрения и дополнительных плюшек для преподавателя — хорошо, но когда становится средством мщения и сведения счётов, то получаются правила «не ниже 4 из 6» и завышенные оценки, и односложные вопросы на зачётных этапах, лишь бы отстали, то есть падает качество преподавания.

Поучительная история о студентах и преподавателях

Однажды одному преподавателю необходимо было подменить в течение некоторого времени другого коллегу и вести поточную лекцию в EPFL для студентов первого курса по общей химии. Одна лекция — шум, гам, дети ещё не поняли, куда они попали. Вторая лекция — аналогично. На третью он начал читать материал, а когда поток пошёл в разнос, повернулся и сказал (на французском, перевод смысловой):»Я здесь замещаю другого преподавателя. Я пришёл сюда, чтобы учить лидеров, потому что это EPFL. Среди вас я таких не вижу…» Студенты моментально написали «кляузу», пошло бурление известной субстанции, чуть не сломали человеку жизнь и карьеру. Он еле удержался и с того времени больше не читает потоковые лекции, только практикум — безопаснее.


Справедливости ради стоит добавить, что в EPFL существует система премирования, когда лучший по мнению студентов преподаватель может получить поощрение в 1000 CHF за семестр.
Зато во всех швейцарских ВУЗах действует жёсткая система: если не смог с первой попытки выучиться на химика, вылетел в середине обучения, то больше поступать на данную специальность в любые ВУЗы по всей стране не имеешь права, только если уезжать в ЕС.

Завершение аспирантуры: написание диссертации и защита (ы)


И вот, пройдя все круги ада, получив необходимое количество кредитов, и отработав необходимое количество часов со студентами, можно задуматься о защите диссертации.

В EPFL, как и во многих европейских ВУЗах, есть две схемы защиты диссертации: «укороченная» и обычная. Если есть 3 и более опубликованных статей, то можно пойти по укороченной схеме. То есть написать краткое общее введение, приложить эти статьи, так как каждая будет расцениваться, как отдельная глава диссертации, и написать общее заключение. Работы меньше, чем в обычном варианте, но и плюшек тоже меньше. Например, укороченные диссертации не берут на премию Springer Nature These Prize, а также на специальные премии соответствующей школы за выдающиеся диссертации (обычно, за это голосует комиссия на закрытой защите).

Соответственно, различается и время написания: укороченную можно оформить за месяц, два, а полную надо начинать писать минимум за 3–4 месяца до защиты, а лучше за полгода.
Далее наступает процесс защиты, который разбит на два этапа: приватная защита и публичная. При этом, за 35 дней до приватной защиты необходимо загрузить текст диссертации и оплатить экзамен и диплом в размере 1200 франков.

Закрытая (приватная) защита — это своеобразный аналог наших предзащит на кафедрах, когда собираются только члены комиссии (профессора из других швейцарских ВУЗов и ВУЗов других стран — минимум 2 из 3). Они оценивают качество, научную значимость, готовят каверзные вопросы и так далее. В общем и целом, защита проходит мягко, профессора общаются с будущим доктором на равных. Совершенно не требуется заучивать какой-то фактический материал или формулы, всегда можно сослаться на страницу написанного тезиса. Как в случае с экзаменом первого года скорее оценивают умение думать, размышлять, обрабатывать новые вводные, когда уже есть какой-то сделанный вывод.

i9iyctj-g9v6vxdi5jcvfydrfqs.jpeg


Расслабленное состояние после защиты, а за окном уже темнеть начало…

Весь процесс автоматизирован, система сама подскажет, когда подавать документ, к кому обращаться за помощью и так далее. А с 2018ого года весь документооборот ведётся в электронном виде. Если раньше надо было распечатать и принести четыре (каждому профессору + одну в архив) подшитые копии дипломной работы, то сейчас всё общение ведётся онлайн, а работы на рецензию пересылаются по email. Плюс ко всему, это позволяет проводить обязательную с 2018 года проверку на плагиат.

Забавы швейцарской таможни
Один мой знакомый отправил свой диплом почтой профессору в соседнюю Францию. Обычно, при получении работы приходит отбивка, мол корреспонденция доставлена. Однако прошла одна неделя, другая, ответа нет, печатный вариант работы во Франции не видели. Оказалось, что швейцарская таможня задержала отправление, посчитав его за книгу и, соответственно, не обнаружив уплату пошлины на своих счетах, задержала. Так что по email оно как-то надёжнее нынче.
edexmrcvhb0z2vzhepr3zutqa2i.jpeg

Иногда такие талмуды вызывают подозрение


e598607hz6syay67zemf_vi0ge0.jpeg


В карточке аспиранта внутри системы ISA собраны практически все данные и внутри этой системы все эти данные хранятся, обновляются и дополняются

bocpbfrtipvuwa84jrovnq8o4hq.png


Так выглядит жизненный путь аспиранта внутри ISA: Беги, Форест, беги!

u4oeltn7irgsxsg3lsegcamoxlq.jpeg


Чтобы в конечном счёте поставить жирную зелёную галочку в конце

И вот, все этапы пройдены, работа написана и скорректирована после вопросов и ответ на приват-защите. Кандидат выходит на публичную защиту, на которой надо объяснить свою науку максимально простым языком, так как посетить её может любой, в том числе необязательно сотрудник EPFL. Так организуется полная прозрачность науки и расхода средств налогоплательщиков. На некоторые защиты действительно приходят люди «с улицы».

И только после публичной защиты (да, может показаться, что это лишь формальность, но это так) кандидат получает диплом и степень доктора философии (PhD, Doctor of Philosophy).

noiexuoyn3isi-phyugfgdebsgy.jpeg


Так получилось, что в суматохе совершенно забыли про фотографа…

И самая приятная часть публичной защиты — небольшой, а иногда и очень даже большой фуршет, опять-таки для всех присутствовавших.

5v3xxfotvpi40erikiuf5uk3hc0.jpeg


Докторское шампанское Моё…

9obwc-3tgqo9ozv1u6cvkwdkmga.jpeg


Которое надо незамедлительно пустить в ход!

ggq1l2krpvka2vjz9eiwu9jpi7c.jpeg


И фото на память в неформальной обстановке

Да, чуть не забыл, в EPFL есть своя типография, где печатаются дипломные работы. В зависимости от того, когда загружена финальная версия диссертации, печатный её вариант появляется на свет в красивой обложке аккурат перед публичной защитой или слегка позже неё:

gi0gmg6xykqhx4jqj80bujwl-dw.jpeg


Примерно так выглядит напечатанная копия диплом, пару штук можно забрать с собой

Признание степени в РФ и апостилирование


Степень, полученная в EPFL, до недавнего времени требовала подтверждения в РФ, однако с 2016 года этого не требуется, согласно распоряжению правительства РФ от 05.04.2016 N 582-р.

Теперь-то я знаю, что необходимо просто заверить подпись в EPFL, а потом поставить апостиль в администрации Лозанны (Prefecture de Lausanne), что занимает пару часов максимум. Сделать копию с апостилированного диплома и просто отдать на перевод в любое бюро переводов в РФ.

Сказ о том, как Минобр не хочет вникать в ваше обращение
Моё оригинальное обращение:
Тема: Признание степени PhD (EPFL) в РФ
Текст обращения: День добрый!
В Интернете много информации о признании степени PhD, полученной в зарубежном вузе, на территории РФ. К сожалению, не нашёл подробной и простой инструкции / информации что делать и куда обращаться на сайте, поэтому пишу данное обращение.

Я получил диплом PhD по химии в Высшей Политехнической Школе Лозанны (EPFL) в начале 2017-го года. Хотелось бы получить детальную инструкцию на предмет подтверждения диплома и степени, а также примерные сроки всех необходимых проверок, хотя полагаю последнее должно пройти быстро (10+ публикаций в топовых, хорошо известных журналах), к тому же, сама диссертация находится в открытом доступе.

В частности, имеются следующие вопросы:
1. Нужно ли переводить на русский и апостилировать сам диплом или достаточно только нотариального перевода (например, выполненного на территории РФ, так как в последней редакции закона сказано «нотариально заверенный перевод»)?
2. Нужно ли предоставлять печатный вариант диссе

© Habrahabr.ru